Митчелл Маргарет.

В этом разделе вам представлены произведения писателя Митчелл Маргарет.

Коротко об авторе:

Митчелл Маргарет

Margaret Mitchell

( 08.11.1900 года [Атланта , штат Джорджия]- 16.08.1949 года [Атланта , штат Джорджия])

США (usa)

На столе паталогоанатома лежит ее муж, Джон Марш, и она с радостью отмечает, что он мертв. Взяв в руки длинный нож, она подходит к телу, собираясь его проткнуть, чтобы убедиться, что это действительно так. Брызнувшая кровь пугает Маргарет - и... она просыпается.

Подробнее о Митчелл Маргарет

Митчелл Маргарет - об авторе.

..."Не будь я такой наивной дурой, я простила бы ему измену, - размышляла больная. - В конце концов противоестественно, когда мужчина всю жизнь занят только одной женщиной. А если это происходит, - она покосилась на Джона, - то стоит усомниться, мужчина ли рядом с тобой".

Миссис Митчелл-Марш снова и снова воскрешает в памяти ту давнюю сцену: однажды, вернувшись домой раньше обещанного, она обнаружила в спальне всклокоченного и совершенно обнаженного Бэррена. Повинуясь непонятному наитию, Пегги потянула дверцу платяного шкафа и обнаружила там горничную - бедняжка свернулась клубочком и дрожала как осиновый лист. Через час супруг был навсегда изгнан из дома Митчеллов. Их брак продлился всего 10 месяцев, но родственники судачили об этом, кажется, еще 10 лет: из всех поколений жен кланов Митчеллов-Стефенсов Маргарет стала первой, кто позволил себе развод. "...несомненно, после такого триумфа вы должны чувствовать себя счастливейшей из женщин..." - слух больной вдруг зацепился за эту фразу из чьего-то письма. Оказывается, Джон все еще читает ей вслух. Какие наивные! Кто поверит, что триумф ее романа не принес Маргарет решительно никакого счастья?! Всего три года своей жизни она ощущала себя на коне, и эта дурацкая книга тут абсолютно ни при чем. Больная скашивает глаза, чтобы удостовериться, что ее любимая фотография лежит рядом с кроватью на тумбочке. Вот каким оно было, ее счастье! 22-летняя энергичная Пегги Митчелл сидит за заваленным бумагами, рукописями и книгами столом, среди пепельниц с горками окурков и грязных чашек со следами кофе. Это редакция самой крупной из трех газет Атланты - "Journal". Выгнав Бэррена, она пришла к главному редактору Ангусу Перкерсону и попросила принять ее на работу в качестве репортера. Поначалу тот и слышать об этом не хотел: в те годы журналистика была исключительно мужской профессией, а уж чтобы этим занималась барышня из аристократической семьи! Но после первых же материалов, написанных блестящим отточенным языком, Перкерсон сдался. Пегги фактически сменила место жительства: из района богатых особняков она переселилась в убогую часть деловой Атланты. Ее вторым домом стало покосившееся и годами не ремонтировавшееся здание газеты, где Пегги проводила по 10 часов в сутки, а друзьями - циничные, амбициозные, отчаянные и беззаботные репортеры. За три года работы в газете Митчелл написала более двух сотен статей, очерков и рецензий. Пегги гордилась тем, что побывала в таких местах, куда никогда еще не ступала ножка благовоспитанной леди: что бы сказал ее отец, если бы узнал, что целых три вечера подряд его дочь встречалась с девицами из дома терпимости и перетаскала им в подарок не только все свои теплые шали, но и столовое серебро!

...Сидевший у постели больной жены Джон Марш вдруг закашлялся и стал задыхаться. У него начинался приступ астмы. Впервые в жизни Маргарет не обнаружила в себе ни малейшего сочувствия к нему, только злорадство. "Так тебе и надо! - думала она, равнодушно глядя, как муж торопливо глотает капли. - Лучше бы ты тогда не выздоровел!"

С Джоном Маршем Пегги познакомилась в то же самое время, что и со своим первым мужем Бэрреном Апшоу. Оба числились среди ее преданнейших ухажеров и даже снимали одну квартиру. Потомок небогатых фермеров из Пенсильвании, Марш отличался необыкновенной мягкостью характера, тучностью и наследственной склонностью к ипохондрии. Первая красавица Атланты Пегги Митчелл ценила его за то, что он единственный никогда не делал попытки выйти с ней за рамки платонических отношений. Кроме того - и это сыграло решающую роль, - добряку Маршу Пегги всегда могла не стесняясь пожаловаться на все недомогания и излить свои "плохие мысли". В отличие от Бэррена, который умел мгновенно развеять ее тягостное настроение, Марш часами слушал ее жалобы, сочувствовал, понимал и добавлял к ним свои. Марш выбрал идеальный момент, чтобы сделать ей предложение: на следующий день после того, как Маргарет вырезали аппендицит, ровно через три месяца после ее развода с Апшоу. Бледная страдающая Пегги смотрела в преданные глаза Джона и думала, что такой человек ей, наверное, и нужен: в его любовь она сможет завернуться, как в теплый домашний халат.

Свадьбу назначили на День святого Валентина. А за две недели до торжества жених попал в больницу в очень странном состоянии, напоминавшем внезапную кому. День всех влюбленных Джон и невеста вместо церкви провели в больничной палате. Пегги приходила сюда после восьмичасового рабочего дня и оставалась до поздней ночи: ей неожиданно понравилось ухаживать за Джоном. Он стал ее большим ребенком, а вместе с тем - ее крестом, обузой и вечным страхом.

С того момента, как они поженились - 4 июля 1925 года, - Пегги показалось, что в Атланте вдруг стало меньше солнечных дней. Возможно, потому, что молодожены переехали в крошечную подвальную квартирку в обшарпанном доходном доме. На большее не хватало денег, а помощь отца Пегги гордо отвергла. Днем она по-прежнему много работала, вечерами долго беседовала с мужем о его самочувствии. Плохо. Всегда плохо. Адские боли в желудке сменялись приступами удушья или лихорадки. (Врачи, кстати, не находили для этого никаких реальных причин и не исключали нервную природу недомоганий.) Пегги пришлось осваивать роль сиделки. Она помогала Джону лечь в постель, клала ему в ноги грелку, кормила с ложки и предлагала почитать вслух. Это самый лучший сценарий их вечеров. Случалось и так, что она усаживала мужа в недавно купленный автомобиль - а водить она боялась панически! - и со скоростью 2 мили в час везла в больницу святого Иосифа. Там она часами дожидалась обследований, снимков, результатов анализов. Живя в атмосфере постоянного беспокойства за здоровье мужа, Пегги в конце концов и сама все чаще стала испытывать приступы депрессии, давно уже, казалось, забытые.

Однажды, отвезя Джона утром в больницу, Пегги по дороге на работу упала на ровном месте и сломала ногу. Перелом вскоре сросся, но боль осталась, начался тяжелый артрит. Около года Маргарет не могла ходить. Любимую работу, единственный радостный момент в ее новой замужней жизни, пришлось оставить.

За сочинение исторического романа Пегги взялась, чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей и хоть чем-то себя занять. Старенький "Remington" пришлось водрузить прямо на тумбочку швейной машинки: слишком низко и неудобно для глаз, но другого места в их квартире просто не нашлось. Стоило Пегги услышать стук в дверь, как она тут же прятала отпечатанные страницы, накрывая машинку большим клетчатым пледом. Ей было стыдно признаться кому бы то ни было (и особенно мужу), что она занимается такой любительской чепухой. Сидя над первыми страницами рукописи, Пегги попеременно то писала, то плакала. Тяжелые предчувствия и страх смерти мучили ее и накладывали отпечаток на книгу: не случайно Митчелл приступила к роману с развязки, с последней главы, наполненной трагедиями, плохими новостями, фатальным непониманием в отношениях между Батлером и Скарлетт.

К 1933 году роман был практически завершен, забыт и похоронен под грудой журналов. Буквально через несколько дней после этого Пегги пишет своей золовке странное письмо. Ее рукой словно водит дьявол: "Еще два года рабского труда Джона - и мы, похоже, выберемся из долгов, в которых запутались в основном благодаря огромным медицинским счетам. Если только я НЕ сломаю себе позвоночник, то смогу наконец вздохнуть свободно". В этом письме, отпечатанном на машинке, "не" было позже вставлено ручкой. Не прошло и месяца, как Маргарет Митчелл поскользнулась на улице, упала на спину и сломала позвоночник. Лежа в кровати, обездвиженная, замурованная в корсет, Пегги вновь и вновь задавала себе один и тот же безнадежный вопрос: "За что?"

...Этот вопрос беспокоит Маргарет Митчелл-Марш и сейчас, в последние часы ее жизни. С тех пор как она вышла замуж за Марша, судьба все время играет с ней злые шутки. И вот в 47 лет она умирает - и вовсе не от неизлечимой болезни. Еще позавчера Маргарет заботливо выгуливала мужа после очередного приступа его астмы, когда из-за поворота на них неожиданно выскочила машина. Каким-то образом Джон успел отскочить, а она - нет.

Больная снова думает о том, какая зловещая ирония в том, что в своих письмах люди то и дело называют ее избранницей, счастливицей и даже любимицей Бога. А ведь могло случиться и так, что ее книгу вообще никто никогда не увидел бы.

...В один прекрасный день в ее крошечной квартирке раздался телефонный звонок, и Джессика Колл, давняя подруга Пегги, стала возбужденно рассказывать, что в Атланту приехал известный нью-йоркский издатель Гарольд Лэтэм. Представитель крупнейшего в Америке издательского дома "Макмиллан" путешествовал по стране с целью отыскать новые литературные таланты и отобрать наиболее интересные рукописи. "Пегги, - говорила Джессика, - ведь всем известно, что у тебя есть уйма рассказов. Отдай ему, вдруг напечатают!" Маргарет внезапно ощутила какой-то приступ дурноты, но, через секунду придя в себя, небрежно произнесла: "Что ты, я все давно выбросила!" Однако не прийти на торжественный обед, устроенный Ассоциацией журналистов Атланты в честь приезжего, она не могла. Во-первых, Пегги до сих пор гордилась своим членством в ассоциации, хотя давно бросила журналистику, а во-вторых, в ней периодически просыпалась генетическая память о том, что по крови она - одна из самых знатных представительниц атлантского общества. Впервые за все годы супружеской жизни Пегги решилась оставить свою депрессию дома. Мужа, кстати, тоже пришлось оставить - как всегда, Джон чувствовал себя крайне неважно.

Митчелл на собственном автомобиле любезно возила гостя по городу и показывала ему все достопримечательности родной Атланты, включая, между прочим, особняки отца и родственников как образцы старейших построек. По дороге в гостиницу Лэтэм наконец решился задать интересующий его вопрос: "Я слышал, вы пишете рассказы. Нельзя ли мне взглянуть?" Она ответила ему таким затравленным взглядом, словно он уличил ее в мелкой краже. "Что вы, я этим не занимаюсь! - поспешно сказала Митчелл. - А вот, кстати, не хотите ли еще осмотреть эту церковь..."

1   2   3   4  

« [06_38] Hitomi: нихуя
[06_38] Hitomi: ты видео
[06_38] alpha: книжку?
[06_38] Hitomi: в 720п
[06_38] Hitomi: смотришь на компе?
[06_39] Hitomi: вот охуел бык...
[06_39] [1161]: э
[06_39] [1161]: ))
[06_39] [1161]: ты бы тоже смотрел если бы винду переставил в коитовеки
...»

Молодежная газета Башкортостана